Контакты

Интернет-магазин и склад: (495) 7898039, 7898261, 7739694  с 9 до 17, будние дни

Магазин-галерея: +7 (499) 5793011   пн. - сб.: с 10 до 21, вск.: с 10 до 19






 
Чашкин - это мостик между Византией и Россией
 
 
Изограф работает на стыке земного и Небесного, его дело - передать взирающему на образ реалии Иного мира. Где критерии того, являет икона духовный мир или нет? Хочет ли душа молиться, взирая на эту икону? Но можем ли мы доверять своим чувствам? Как бы то ни было (ох, опять главный редактор будет корить меня за похвалу интервьюируемого!) - глядя на иконы, написанные Александром Чашкиным, испытываешь невольный трепет. Словно ты уже не в мастерской с ее «творческим беспорядком», а в храме... Глаза Спасителя, Богородицы, святых словно взирают тебе в душу, прозирая ее насквозь...

Александр начал писать иконы в 1985 г., когда произошла его встреча с архимандритом Зиноном (Теодором). Первыми крупными работами были роспись Никольского храма в Ясной Поляне (1988-1989 гг.), роспись и иконы иконостаса Никольского собора в Вашингтоне (1992-1995 гг.), затем последовали работы еще для множества храмов, среди которых Иверская часовня на Красной площади и церковь Великомученика Георгия на Поклонной горе (Москва), Иоанно-Богословский монастырь под Рязанью и Святогорский монастырь на Украине... С 1999 по 2010 г. А.И. Чашкин преподавал в Православном университете им. Иоанна Богослова, шесть лет занимал должность декана факультета церковно-исторической живописи. Академик гуманитарного отделения Российской и Европейской академий естественных наук (г. Ганновер). Награжден орденом Св. Владимира 3-й степени (за роспись храма в США), орденом Св. Нестора Летописца 1-й степени, орденом Большого Европейского креста.
- Ваши иконы - это Византия? В то же время в них есть и нечто от современного искусства: фоны написаны в технике пуантилизма - маленькими штрихами- точками...
- Я был учеником гениального художника Харитонова, скончавшегося пятнадцать лет назад. Он использовал в письме штрихи-точки, вдохновляясь при этом византийской мозаикой и русской вышивкой. Эта техника позволяет изображению немного переливаться, немного светиться... Я применяю эту технику; когда пишу фон, пейзаж. Икона должна быть создана в рамках канона - но внутри этого канона есть место и оригинальным техникам. Точки позволяют передать фактуру камня в изображении городов. В Иерусалиме меня поразила белизна, сверкание камня, который там везде, и я постарался передать это ощущение.

- Мотив города на иконах, написанных Вами, встречается многократно. Патмос на образе Иоанна Богослова, Иерусалим на иконах Спасителя и Божией Матери; город, над которым мчится на коне великомученик Георгий Победоносец...
- Эти города не столько реалистические, сколько духовные... Великомученик Георгий едет над городом - и мы видим, что земля находится во власти дракона, а святой с небес поражает эту темную силу... Иерусалим - образ Небесного Иерусалима, о котором говорит Апокалипсис. И в то же время это воспоминание о реальном Иерусалиме, с его белым камнем как основным строительным материалом. Икона - окно в Горний мир, являет его реалии, а не реалии, пусть и исторические, этого мира.

- Икону в живописном стиле вы не приемлете?
- Реалистический стиль пришел в Россию с Петром I, который послал русских художников учиться за границу. Он по сути католический. Но и католики сейчас - в лучшей своей части - проявляют интерес к древней византийской иконе. Полтора года назад в Санкт-Петербурге прошла всемирная конференция иконописцев. Только от Италии там было одиннадцать священнослужителей- католиков. И эти люди высказали очень верную, на мой взгляд, мысль - что мы должны воссоединиться на древней иконе. Ведь когда-то и в Греции, и в той же Италии была одна и та же - византийская - иконопись. А потом пришло Возрождение, когда стали создавать не окно в иной мир, а изображение земного пути Спасителя, - да и то не столько в исторических реалиях, сколько в реалиях, современных художнику: например, кающаяся Мария Магдалина в виде пышнотелой дамы с театрально возведенными глазами. Протестанты, отвергая икону, отвергают католическую иконопись, которая ничего не отражает. По-своему они правы, отвергая не икону, а эту помпезность, нехристианскую по сути. В США я провел цикл лекций об иконе, и он вызвал большой интерес у протестантов. У католиков, протестантов очень велик интерес к православной иконописи. Многие из них понимают, что икона - это подлинное церковное искусство. В Италии есть несколько католических мастерских, возрождающих древнюю иконопись. Большинство их художников учились у русских - в частности, у отца Зинона, в его бытность в Мирожском монастыре Пскова.

- Но академическая русская живопись конца XIX века несколько иная?
- Сам стиль пошел оттуда - от барокко, с Запада. Однако русская живопись приобрела национальные свойства. У нас было несколько гениальных художников - глубоко православных, духовных: Нестеров, Васнецов. Но почитайте воспоминания того же Васнецова! Он писал, что, мечтая о славе Дионисия и Рублева, художники его времени шли не тем путем и, вместо Небесного, отобразили земной мир. Хотя Васнецов - мощный художник, его росписи Владимирского собора в Киеве - свидетельство тому. Отец Павел Флоренский пишет, что даже складка ткани на иконе - это не сгиб земной ткани, а светозарное облачение - свет. Также и пейзаж - он земной и неземной одновременно.

- Как расписывать церкви, возведенные в XIX столетии? Все ли храмы надо расписывать в каноническом стиле?
- Да. Например, я расписал храм Благоверных князей Бориса и Глеба в Зюзино, построенный в стиле барокко. Когда я приступал к работе, у некоторых возникали вопросы можно ли тут писать в древнем стиле? Но хорошая иконопись не испортит никакой храм. Например, изображать Бога Отца запрещено Стоглавым собором. Писать можно только Христа, так как Он вочеловечился. В наше время воспроизведение иконописи XVIII, ХIХ веков все-таки не смотрится. Идет подражание - да еще не времени подлинного расцвета духовности, а времени упадка.

- Работая в рамках древнего канона, современные иконописцы, как правило, применяют современные материалы...
- Настоящую фреску сегодня создавать почти невозможно, потому что при возведении большинства современных храмов в качестве связующего применялась не известь, как в древности, а бетон, на который фреска не ложится. В древности технологии строительства и росписи храма были взаимосвязаны: когда начиналась стройка, близ нее делали яму, где перекисала известь. Этой известью скрепляли кирпичи, потом ею же покрывали стены, краска ложилась на нее, проникая внутрь... Впрочем, отец Зинон (Теодор) пишет фреску, - причем по сырой штукатурке.
За день делается фрагмент - два-три метра. И потом уже невозможно ничего исправить, изменить. Есть и еще стенописцы, работающие по сырой штукатурке, но лишь отчасти: они делают по сырой штукатурке рисунок, подмалевок, а дописывают уже по сухой стене. Впрочем, так работало большинство художников уже в XVI столетии. Что до меня, стенопись я выполняю красками фирмы «Аллигатор», по своим свойствам фактически идентичными натуральным, а иконы нишу в технике древних иконописцев - минеральными красками, разведенными на яйце.

- Почему древним иконописцам было под силу то, чего не могут делать их потомки?
- Духовный уровень в разные эпохи был различным. И в Синодальный период были великие святые, но, быть может, они были святыми не благодаря, а вопреки окружающей обстановке. Уже почти нигде не было преемственности, от старца к ученику. Во времена преподобного Сергия Радонежского на Руси сияли сонмы святых - духовных наследников преподобного аввы. То, о чем я говорю, имеет непосредственное отношение к иконе. В период духовного расцвета расцветает и иконопись. С фряжской (то есть западной) живописью пытался бороться еще патриарх Никон - уже тогда пошло отступление от древней чистоты. Не все знают, что именно он ввел чин освящения иконы - причем не для того, чтобы говорить: «Освятили - значит можно молиться, какая б ни была икона», - а напротив, чтобы Церковь свидетельствовала качество образа. Фряжские иконы не освящали.

- А какой период мы переживаем сейчас?
- Это очень сложно оценить. Возрождение иконописи в XX веке началось в 60-е годы XX века, с монахини Иулиании (Соколовой). Я - ученик ее ученицы. Появился отец Зинон с яркой, мощной московской школой XV века. Но, много лет проработав в этом стиле (пример его работы того периода - иконостас Никольского храма Псково-Печерского монастыря), он углубился в более древние века и стал уже писать в стиле византийской школы. А потом пошел еще глубже: последние годы он пишет энкаустикой - это уже доиконоборческий период. Конечно, хороший иконописец никогда не подражает, он создает свое - в том или ином ключе. Когда преподобный Андрей Рублев создавал список Владимирской иконы Божией Матери - он создал совсем другой извод, хотя контур, канон тот же. Сейчас отец Зинон расписывает храм в Петербурге, построенный по его эскизу. Роспись ведется в очень древней манере, такую увидишь только в катакомбах. Сегодня, с одной стороны, существует множество мастеров - в том числе хороших, - и это можно назвать возрождением иконописи. Но многие храмы расписаны плохо - в дурном подражании академическому стилю. Не пригласишь же расписывать храмы Нестеренко, хотя у него действительно высокий уровень мастерства. Часто для работы в церкви приглашают художников, не имеющих отношения к Православию, и к тому же не блещущих мастерством. Это говорит о том, что в первую очередь надо повышать уровень образования заказчиков - настоятелей храмов. Читать богословскую литературу, прочесть хотя бы «Богословие иконы» Успенского, «Иконостас» о. Павла Флоренского. К сожалению, хорошие художники часто не знают, как заявить о себе, как найти работу, - а халтурщики более оборотисты, умеют пробиться, получить заказы. И все же, я думаю, за те два десятилетия, что Церковь свободна, уровень образованности заказчика повысился. Я думаю, все идет к лучшему. Количество иногда переходит в качество.

- Случалось ли вам работать с заказчиками, общение с которыми обогащало бы вас духовно?
- Конечно! Приведу один пример. Когда я расписал свой первый храм - в Ясной Поляне, - эту работу увидели представители Американской Православной Церкви, которые поставили перед собой задачу найти именно русского художника, чтобы расписать Никольский кафедральный собор в Вашингтоне. Я проработал там три года. Мне довелось общаться с уникальными, ныне уже покойными людьми. Епископ Василий (Родзянко) - это гениальный и попросту святой человек я думаю, еще придет его слава как богослова благодаря его книге «Отцы-каппадокийцы и теория Большого взрыва». Настоятель собора - отец Дмитрий Григорьев, сын генерал-губернатора Архангельска. Его книги являются классическими трудами о Достоевском. До пятидесяти лет он был профессором русской кафедры в университете, а затем принял священный сан. Старостой храма был великий князь Толстой-Милославский - потомок первой жены Алексия Михайловича Тишайшего. Я жил как бы не в США, а в России, причем в той - дореволюционной - России.

- В соборе вы написали и образы руководителей Белого движения...
- При входе в храм помещена табличка: «Мученикам революции, отдавшим жизнь за Россию, посвящается этот храм». Мне было дано задание изобразить в росписи этих людей - тех, кто убит за Родину'. Я написал Колчака, Деникина, Врангеля и других - конечно, не как святых, а просто как людей, отдавших жизнь за Россию. Белая армия - несмотря на все «но» - спасла честь России.

- Но Врангель, кажется, не был убит?
- Его отравили. Я написал и Царскую семью - тогда еще не канонизированную - без нимбов. Изобразил отца Павла Флоренского - удивительно, что он не прославлен в лике святых, ведь его расстреляли именно как священника. Более того, по собственному почину я написал изображение Игоря Талькова, которого как раз тогда убили, - ведь он тоже посвящал свое творчество славе России и был убит. Я знаком с его братом и знаю, что убийство певца не было случайностью.

- Где грань между тем, когда художник работает в каком-то стиле, и тем, когда он копирует этот стиль?
- Был период, когда все пытались писать под Дионисия. Но то, что у них получалось, к Дионисию имеет весьма отдаленное отношение! Дионисий - это совершенно особая колористика, это легкие, надмирные фигуры... А когда человек не понимает этой невероятной серебристости, этой полетности - получается тяжелый, надуманный стиль.
Сейчас многие художники углубляются в старину - они узнали, что, помимо Дионисия, было очень много интересного. Если русская иконопись в значительной мере спонтанна, то византийская выросла на колоссальном фундаменте эллинского искусства. Я говорю, что надо обращаться не только к московской, тверской, новгородской живописи, но и вообще ко всем древним классическим образцам. Древняя иконопись являет нам глубочайшую духовность и высочайшее мастерство - и в цвете, и в форме...
Когда семнадцать лет назад у знаменитого греческого иконописца Федора Куфуса спросили. «А Чашкин - это византийский стиль?» - он ответил, что, конечно, грек так никогда не будет рисовать, это другое письмо, но влияние древней Византии тут безусловно. Он сказал: «Я думаю, что Чашкин - это мостик между Византией и Россией». Я очень уважаю иконописца Александра Лавданского.
Какой у него стиль? Тоже что-то среднее между Византией и Россией. Наверное, у каждого настоящего художника свой - особый, узнаваемый - стиль, при этом в рамках канона.

- Что иконописец должен сделать, чтобы творение его рук являло Горний мир?
- А он ничего не должен. Все дело в том, дана ему Богом вера или нет. «Вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом», - говорит апостол Павел. Есть такое понятие: иконичность человека. Какое-то четье к надмирному. Случаются невероятные вещи,- один и не постится, и в храм редко ходит - а иконы у него настоящие. А другой - кажется, православный до мозга костей, выполняет все правила, - а образ у него не получается. В основе духовности лежит не формальное исповедание, а состояние души. Есть у человека состояние души, при котором этот мир не является для него конечной инстанцией - или нет. Как ни странно, тут впору процитировать Льва Николаевича Толстого, который порой говорил очень церковные вещи: «Есть люди тяжелые и бескрылые, самые сильные, оставляют кровавый след на земле. Есть люди - хорошие идеалисты: подпрыгнут над землей - и опять в лужу свою падают идеалистическую - таковы либералы наши русские. Есть люди, которые равномерно отращивают крылья свои, отрастят - и улетят, помоги Господь, - таковы монахи. Есть люди, которые крылатые рождаются - но для похоти, для тщеславия и прочего на землю опускаются: сломают крылья свои, заживут - опять улетят, таков я. А есть Богочеловеки, которые опускаются на землю, ангельского свойства, - научить людей других летать, научит и улетит - помоги Господь, - таков Христос». Достоевский сказал удивительную вещь, что главный смысл христианства - в соприкосновении души с Высшими мирами. Если это дано... Но человек - как дерево: корнями он должен углубляться в почву - в многовековую традицию иконописи, которая была до него; а вершина должна касаться иных миров - это дает вера и усилие духа человеческого в самоочищении, самосовершенствовании. Нельзя писать иконы в равнодушии к изображаемому предмету - а это встречается, и часто.

- Ваша творческая мечта?
- Есть такой великий человек XX века, о котором уже забыли, хотя он жив, - Адольф Николаевич Овчинников, искусствовед, теоретик иконы, иконописец. Он всю жизнь посвятил тому что создавал копии-реконструкции росписей древних храмов. Объехал Россию, Грузию. Лучший музей в Белграде, самый посещаемый, - это музей копий-реконструкций великих фресок. Миллионы долларов потрачены на его создание. А копии-реконструкции, созданные Овчинниковым, никем не востребованы. Он готов отдать их бесплатно - тому, кто поместит их в музее, но не в запасниках, а в экспозиции. При этом необходим официальный статус музея - чтобы исключить опасность, что вскоре экспозиция закроется и реконструкции окажутся в подвале. Причем копии-реконструкции созданы не современными материалами, как в Белграде, а идентичными древним оригиналам. Моя мечта - создать при этом музее школу и учить начинающих иконописцев по этим драгоценным образцам.

- Расскажите о вашей мастерской.
- У меня постоянная бригада мастеров, шесть человек, мы пишем иконы для иконостасов, расписываем храмы. Сотрудничаем и с замечательными резчиками, создающими «тело» иконостаса, - супругами Азбухановыми, им сейчас дают государственную премию. В данный момент мы расписываем храм в Новороссийске.

ИКОНОПИСЕЦ №42, 2014